"Такое возможно только в Нью-Йорке!" Как белорус стал музыкантом в GoGol Bordello

Birtsy2
20, August 2016
Павел Невмержицкий — белорусский музыкант, выпускник БГАМ, лауреат множества музыкальных конкурсов, стипендиат Международной благотворительной программы «Новые имена», а также Специального фонда президента Республики Беларусь по поддержке талантливой молодежи. Шесть лет назад Павел переехал в США, спустя три года состоялся его дебют в составе популярной американской группы Gogol Bordello. Журналист белорусского издания TUT.BY встретился с музыкантом в Минске и узнал, как он решился бросить все и начать жизнь с нуля.

"Я в десять лет купил себе видик, а другие не могут"

Павел родился в Гомеле, в пять лет поступил в музыкальную школу при Белорусской государственной консерватории. Говорит, что до десяти лет слабо понимал, для чего ему нужна музыка. Мама дала в руки баян и сказала: "Вперед". Он занимался с утра до ночи и не знал зачем. Про себя думал: "Раз мама сказала — значит, нужно".

— Когда я понял, что музыкантом быть круто? Когда впервые стал лауреатом международного конкурса. Мне было десять лет. Это был конкурс в немецком городе Клингенталь, который для баянистов считается одним из самых крутых в мире. Там я занял второе место, а когда вернулся в Минск, заметил, что вокруг меня начал происходить какой-то ажиотаж. Начал давать концерты в музыкальных школах и училищах. Педагоги и ученики совершенно по-другому ко мне относились, как к селебрити. Я почувствовал: вау, это интересно. Дай-ка я еще позанимаюсь.

Дополнительным стимулом стала денежная премия за победу в конкурсе в размере 750 марок. В 1992 году эта сумма равнялась примерно 600 долларам, а средняя зарплата в стране составляла 50−60 долларов.

— Серьезные деньги. На них в Германии я купил видик и кассеты. Это был чуть ли не один из первых видиков на районе. Тоже стимул, что я мог это себе позволить! Конечно, бывали мысли: другие дети играют в футбол на улице, я тоже хочу. Но потом понимал: я езжу за границу, а другие нет. Я сам себе в десять лет купил видик, а другие не могут. Сейчас тем более понимаю, хорошо, что так получилось. Некоторые ребята так до сих пор и играют во дворе в футбол в перерывах между работой на заводе.



Павел признаётся, что в 17 лет, когда заканчивал лицей при консерватории, все-таки едва не сменил баян на милицейские погоны. Часто думал о том, что музыкант не самая подходящая профессия для настоящего мужчины. Отец парня — полковник милиции, и он тоже планировал стать офицером, чтобы ловить преступников. Сначала он решил сходить в армию, а затем поступить в Академию милиции.

— У меня не было ограничений по здоровью. Занимался рукопашным боем и хотел пойти в какие-нибудь серьезные войска. Когда пришел на "смотрины" в военкомат, папка с моим делом лежала отдельно от всех, в каком-то левом углу. Я подумал: ого, сейчас, наверное, заберут в космонавты. А военком говорит: "Специально тебя отложили. Приходил один капитан из Уручья, очень хочет тебя к себе забрать. В ансамбль песни и пляски "Алые погоны". Когда я это услышал, сам себе сказал: "Спасибо, лучше я в Академию музыки".

Павел закончил консерваторию и начал работать солистом в оркестре им. Жиновича. Однажды на репетицию оркестра пришел режиссер Вячеслав Панин, который искал подходящий номер для концерта ко Дню независимости, проходившего во Дворце Республики. Режиссер выбрал номер с соло Невмержицкого. Так музыкант впервые выступил на мероприятии неакадемического формата.

— Потом Панин дал мне совет, который, в принципе, изменил мою жизнь. Он сказал: "Понимаешь, оркестр большой, тебя дорого с ним приглашать. Если ты сделаешь себе минусовки, как у всех певцов, и будешь сверху живьем играть, тогда тебя будут приглашать везде". Я так и сделал. Начал выступать на разных концертах, Потом пошли корпоративы, сольные концерты с оркестром в филармонии. Это дало сценический опыт. В Академии музыки учили как: вышел, сел, сыграл, встал, ушел. Актерской работе на сцене и элементам шоу не учат. Я учился сам. Начало было положено в оркестре им. Жиновича и на белорусской эстраде.



Параллельно баянист участвовал и побеждал в международных фестивалях и конкурсах. Один из них проходил в столице Северной Кореи — Пхеньяне. Павел с улыбкой вспоминает поездку на конкурс, где он в дуэте с Заслуженным артистом Беларуси баянистом Владимиром Ткачевым занял второе место.

— В основном в фестивале участвовали музыканты и коллективы из дружественных Северной Корее стран. От Беларуси нас ездило пять человек. Мы жили в гостинице в центре Пхеньяна. Там течет река, посередине остров. На острове этажей в 40−45 стоит довольно неплохая гостиница для интуристов. Туда всех привезли на автобусе, но оказалось, что с острова выходить нельзя — стоят два КПП с автоматчиками. Рядом был ресторанчик, нас шикарно кормили, пиво там очень классное. Забирали, отвозили на репетицию, привозили обратно. Водили в музеи. Они впечатляют. В них столько денег вбухано, неудивительно, что страна голодает.

Больше всего музыканту запомнился музей подарков Ким Ир Сену, в котором хранятся 250 тысяч наименований, начиная от ювелирных украшений и оружия, подаренных главами государств, заканчивая лимузинами и бронированным вагоном поезда.
— От Беларуси я увидел только один подарок. В 1993 году ему подарили соломенную плетеную корзинку от ансамбля "Свята". После всей роскоши и ювелирных украшений это выглядело действительно аутентично.

"Какая разница: начинать с нуля в Москве или в Нью-Йорке? Но в Штатах веселее"


Несколько лет подряд Павел выступал на гала-концертах "Славянского базара", участвовал в телевизионных проектах, выступал сольно и очень быстро понял, что в Беларуси он практически достиг потолка. Поэтому решил переехать в Москву, чтобы профессионально расти дальше.

— Иногда я взглядом охватываю все предыдущие годы и понимаю, что все выглядит очень логично. Как ступенька за ступенькой. Без очередной ступеньки дальше я бы не смог подняться. Помог и проект "Звездные танцы" на первом канале. До него я ходил по сцене, как солдат на параде. Возможно, на тот момент я еще не достиг потолка, но я его четко видел. Я знал, что могу сделать как артист, чтобы дойти до точки. Это можно было довольно быстро сделать, а дальше все. Развиваться некуда. Маленький рынок, нет той денежной массы, какая была до недавнего времени в России.

В Москве у него появился продюсер Тамара Коробко, поступали предложения выступить на концертах, но музыкант очень быстро осознал, что в столице России ему некомфортно.
—  Энергетика совершенно не моя. Само нахождение на улице, в метро, в магазине… Понял, что не потяну. Подумал: какая разница, начинать с нуля в Москве или в Нью-Йорке? Если разницы нет, то нужно ехать в Штаты. Там веселее.

Сначала Невмержицкий отправился в США осмотреться. Принял участие в музыкальном конкурсе в Голливуде и одержал в нем победу. Через год он со всеми сбережениями уже летел в самолете в аэропорт Нью-Йорка. Вспоминает, что в небе над Атлантикой его одолевал микс чувств. С одной стороны волнение и страх, с другой — воодушевление и ожидание чего-то крутого.

— Меня встречали друзья друзей. В Америке у многих эмигрантов остаются воспоминания, как первое время им было тяжело, и они стараются новым приезжим где-то помочь, что-то подсказать. Первый месяц жили с товарищем в комнате два на три метра и платили по 300 баксов. Особо выбора не было. Потом я познакомился с двумя девочками из Беларуси, которые мне очень сильно помогли. Водили меня по ресторанам и знакомили с людьми. Я им показывал свои диски, предлагал у них поиграть. В итоге нашлась работа, появились какие-то деньги, и я смог снять себе комнату на Брайтон-Бич.



Павел вспоминает, как первые четыре месяца выступал в одном ресторане, иногда ему попадались "халтуры". На одной из них он вместе с эмигрантом из Могилева Петром Куржаловым играл живой r’n’b на разогреве у Потапа и Насти Каменских в Атлантик-Сити. Тогда организаторы продали четыре тысячи билетов, но из-за большого спроса решили в этот же вечер сделать второй концерт, который тоже оказался аншлаговым.

— Сначала не особо было видно перспектив, иногда возникали мысли: "Нафига мне все это надо? У меня же в Беларуси все было. И концерты, и даже очередь на льготную квартиру, которую я так и не получил", — смеется музыкант.
Спустя время ресторанов было уже четыре, и музыкант стал чувствовать себя увереннее, а зарабатывать не меньше, чем средний американец. Жил на Брайтоне и каждое утро купался в океане возле дома.

— Брайтон — дом родной. С середины апреля до середины октября можно было купаться. Каждое утро просыпался, шел на пляж, а потом на работу. Там, в принципе, даже английский учить не надо. Пожилые эмигранты из постсоветских стран каждый день сидят на солнышке на берегу океана и чувствуют себя, как дома в Одессе. Часто становился свидетелем комических ситуаций. Например, залетный американец заходит в магазин еды и скажет по-английски: "Взвесьте мне полфунта этого сыра". Продавщица смотрит на него и орет в подсобку: "Маня, иди обслужи иностранца". Живут по 20 лет и немного подхватывают английские слова. При мне одна бабулька толкнула другую плечом на Брайтоне: "Ой, сори". — "Что мне твое сори, лукать надо". Но в целом Брайтон — "подгулявший" район, молодежь там не остается. Сейчас приезжаешь и смотришь как страшный сон, с одной стороны, с другой — ностальгия.

"Все сразу сказали: Паша — наш человек"


Целый год парень провел в "подгулявшем" районе Нью-Йорка, пока однажды ночью не встретил на улице музыкантов популярной американской группы Gogol Bordello.
— В здании, где я работал в караоке-клубе, была какая-то русская тусовка, и на нее пригласили Женю, Юру и Сережу. Пришел на работу, мне сказали: "У нас в здании Gogol Bordello играют". Я подумал: круто, может, к нам зайдут. Но так и не зашли. У меня не было мыслей срочно бежать знакомиться с ними. Часа в два ночи вышел на улицу подышать и встретил их. Разговорились, я затащил их в клуб, поиграл, попел, мы обменялись контактами. Через полгода мне позвонили и позвали в группу.



Gogol Bordello была основана украинским эмигрантом, музыкантом и актером Евгением Гудзем в Нью-Йорке в 1999 году Начиная выступать в полуподвальных клубах, музыканты достигли уровня хедлайнеров крупнейших мировых фестивалей. Концерты группы представляют собой смесь карнавала и комедии, построенные на музыке украинских, русских, африканских, южноамериканских и цыганских народных мотивов. Практически все участники коллектива прошли через эмиграцию. Павел говорит, что этот факт стал для них мощной объединяющей силой: "Пройти через это очень непросто психологически, это закаляет характер. Появляется огромная уверенность в себе. Понимаешь, где бы ты ни оказался, найдешь себя и не потеряешься".

В мае 2013-го на фестивале в Португалии состоялось первое выступление Невмержицкого в составе группы. Баянист говорит, что страшно не было, он больше переживал, когда учил партии.
— Сначала Юра (Юрий Лемешев, аккордеонист, на место которого пригласили белоруса. — Прим. ред.) послушал меня и сказал: "Что ты там играешь? Что это?". Я отвечаю: "Да подожди ты. Я только начал. 20 песен за один день, камон. Дай время". Потом мы репетировали с группой. Женя послушал и сказал: "Вроде нормально. Сейчас посмотрим, как на сцене ты себя будешь вести". А в этом я был абсолютно уверен. Во время концерта было очень круто. После все сразу сказали: "Паша — наш человек", — смеется музыкант.

Невмержицкий приехал в Минск после самого длинного на данный момент тура с группой. За шесть недель Gogol Bordello объехали всю Европу, а до этого США и Южную Америку. По подсчетам музыканта, в год у группы выходит около ста шоу. Несколько раз он пытался прикинуть, сколько стран посетил, но не удается.
— Бывает, сидим, вспоминаем. Вот, месяц назад играли в Польше, а кажется, будто прошло два года. Очень плотный график, поэтому приятно и душевно, что в группе много русскоговорящих. Особенно когда уставший и тебе не хочется напрягаться и вспоминать какие-то глаголы на английском, а просто спросить: "Ну как дела?", а тебе в ответ: "Да, зае… ло всё". Услышал — и вроде полегчало.

"У батьки денег не просит, и слава Богу"




За время работы в группе белорусу удалось познакомиться с любимыми с юности музыкантами — Metallica, Игги Попом и Rammstein. О дружбе с лидером культовой немецкой группы Тиллем Линдеманном Невмержицкий вспоминает с особым трепетом.
— Моим первым местом работы был довольно дорогой даже для Манхэттена ресторан Mari Vanna. Туда ходят пафосные ребята и такие же девчонки. До Gogol Bordello я там работал года два. Однажды пришел на работу, мне говорят, что у нас сегодня Rammstein. Я думаю: окей, недавно Стинг был, теперь они. Я играл русские народные песни, музыку из советских фильмов, решил приколоться и начал играть песню Rammstein. Они офигели, начали хлопать, подпевать. Раззнакомились, Тилль меня пригласил на их шоу, которое должно было пройти на следующий день. Там тусовались в бэкстедже чуть ли не до утра.

Из других историй, которые возможны только в США, Павел вспоминает неожиданную встречу с пожилым американским спортсменом во время прогулки по Вашингтону.
— Вместе с друзьми мы гуляли возле главных достоспримечательностей города. Вдруг подходит к нам огромный американец лет 60-ти. Услышал, что мы разговариваем по-русски и ностальгически начал рассказывать, что в молодости занимался борьбой, участвовал в чемпионатах мира, ездил на Олимпиады и часто боролся со спортсменами из СССР. Я спрашиваю: «Ну и как?». Он говорит: "В основном я побеждал. Но есть один человек, у которого мне ни разу не удалось выиграть. Александр Медведь". Я был в восторге: "Так он из Беларуси, я тоже из Беларуси!". Мы пожали друг другу руки.

—  Как относятся к творчеству группы? Нормально, без фанатизма. Папа говорит: "У батьки денег не просит, и слава Богу", — смеется музыкант.

Russian Karaoke Party
09/26/2015
Organizer: Rusangeles
Photographer: Elkhan Pitman Shahbazzade