Лев Трахтенберг - путь творческого человека.

Lucent
13, March 2017

 

Лев Маратович Трахтенберг — фигура незаурядная. Человек-оркестр или, как он сам о себе говорит, Змей Горыныч. Жизнь неординаного человека всегда неординарна. Лев Трахтенберг прошел огонь, воду и медные трубы. Сегодня он является одним из самых известных и уважаемых импресарио в русской Америке, радиоведущим, а с недавних пор и писателем. Когда-то, он отбывал срок в федеральной тюрьме. Во время тюремного заключения успел написать роман "На нарах с дядей Сэмом", который в 2016 году был опуликован в России издательством "ЭКСМО".

Хоть мы уже давно знакомы со Львом Маратовичем, но на этот раз нам удалось пообщаться в более формальной атмосфере.

Лев Маратович, спасибо большое, что ты нашел время ответить на наши вопросы. Ты известен и как концертный импресарио, и как радиоведущий, и как писатель – кем ты себя ощущаешь в первую очередь?

Писателем я себя ощущаю, безусловно, в последнюю очередь. Я скорее эдакий Змей Горыныч о трех головах, хотя у меня все время отрастают какие-то новые головы —  сам иногда удивляюсь.

Ты являешься одним из самых известных импресарио русскоязычной Америки. Интересно, есть ли у тебя профессиональные табу? Например, есть ли какие-то артисты, с кем ты не стал бы работать никогда и низачто? 

Это сложный, но хороший вопрос. Бывают исполнители, которые нравятся публике, но их репутация, скажем так, немного подмочена. Таких артистов не всегда правильно и красиво приглашать сюда. Несколько лет назад я пробовал организовать гастроли Иосифа Кобзона. Тогда, кстати, моя совесть была более-менее чиста: это был период, когда он ничего дурного не говорил про Америку, а этой страшной ситуации в Украине еще не возникло. Сейчас я не стал бы привозить Кобзона ни за какие деньги, потому что есть все-таки какие-то понятия о добре и зле. Или, помню, была возможность привезти команду КВН «Союз» (мне ее настойчиво сватали). Зрелищная чемпионская команда, но они постоянно делали антиамериканские выпады на потребу публики, а, значит, привозить их сюда было бы неправильно и некорректно. Или, скажем, Валерию я не привез бы сюда низачто, учитывая ее бредовые высказывания по поводу российского закона о "гей пропаганде" и о многом другом. Но на небольшие компромиссы я все-таки иногда могу пойти, ведь артистов с кристальной репутацией и безупречным прошлым очень мало. Но на эту тему можно рассуждать очень долго, поверь.

Смелый был ответ. Давай поговорим о твоей книге...

Я писал роман «На нарах с дядей Сэмом» почти четыре года во время своего тюремного заключения. Это давало мне уверенность, что мое время в тюрьме не проходит зря. Я занимался самообразованием, спортом, много читал, но именно сочинительство меня поддерживало особенно. Каждый день я писал хотя бы несколько абзацев и постепенно отправлял рукопись своим друзьям в Нью-Йорк, а уже они публиковали эти опусы в двух основных изданиях того времени и в интернете. И так продолжалось на протяжении всего срока. Мне было важно рассказать людям, что происходит за решеткой. И особенно важно для меня было то, что за публикацию моих историй выплачивался гонорар, который перечисляли моей дочке. Даже находясь в тюрьме я мог что-то зарабатывать и помогать ей. Хотя, конечно, в тюрьме никто не должен был знать, что я зарабатываю журналистикой и писательством, — это серьезное нарушение закона. А когда все-таки узнали, что меня печатают на свободе, то я не вылезал из карцера, куда меня несколько раз отправляли на "перевоспитание".

Есть ли желание продолжать в том же духе и писать дальше?

Мой хороший товарищ Ефим Шифрин, прочитав мою книгу, сказал: «Лева,  ты просто обязан продолжать писать».  А он не просто талантливый артист, он еще и замечательный блогер, автор нескольких книг, очень, откровенный, чувствительный, интересный, хорошо пишущий человек. Фима предложил мне написать что-то типа "записок импресарио". Но есть одна большая проблема: если писать откровенно, как я писал о тюрьме, то, к сожалению, в силу профессиональной этики, я не имею право рассказывать обо всем, что происходит на самом деле. Я иногда становлюсь свидетелем удивительных вещей, о которых можно рассказать мсмешно или трагично. Я знаю, кто с кем спит, кто как к кому относится на самом деле, знаю, каков человек вне сцены, — но я не имею права об этом рассказывать публично. Лишь иногда могу себе позволить что-то написать на своей странице в Фейсбуке. И то полунамеками, почти не называя имен. Тоже самое и с книгой о нашей иммиграции — знаю, что смог бы. У меня достаточно хороший слог, много сюжетов, хватает иронии и самоиронии, но меня связывают дружеские и деловые отношения с огромным количеством людей, и я не стану их портить ради своих писательских амбиций. Хотя иногда руки так и чешутся написать что-то эдакое, но я не имею права нарушать личное пространство других людей. По крайней мере пока....

В книге описана реальная история?

На 100%. В романе я описываю самого себя. Кстати, еще недавно я сильно бы удивился, если бы мне сказали, что я напишу "роман". Но профессионалы в московском издательстве ЭКСМО именно так оценили сие произведение на 800 страниц. К сожалению, четыре главы в печатную версию не вошли — в издательстве меня попросили их убрать - иначе шрифт получился бы совершенно нечитаемым. В электронной версии есть все 49 глав, потрясающие иллюстрации и даже тюремные фотографии.


Каков тираж книги?

Сейчас тираж составляет три тысячи экземпляров. Он уже практически закончился.

Это количество экземпляров в Америке или всего?

Всего. Книга продается в России и везде, где живут русские. Можно даже заказать напрямую в издательстве, а здесь, в Штатах ее можно купить на сайте книжного магазина Санкт-Петербург. Первый тираж в 3,000 — это совершенно стандартный тираж для начинающего писателя.

Знаю, что книга "На нарах с дядей Сэмом" номинирована на несколько литературных премий в России...

Да, и для меня это совершенно неожиданно.

Каким писателем ты себя считаешь: американским или русским?

Ну какой же я американский писатель, если я пишу на русском языке? На задней обложке книги написано: «Русско-американско-еврейский писатель». Мне кажется, то, как написали в издательстве, очень правильно.

Нет ли идеи экранизировать книгу?

Такая идея есть и я вижу, как это можно интересно сделать. Но экранизация — сложный процесс, поэтому это не вопрос ближайшего времени. Чтобы экранизировать книгу здесь, в Америке, ее нужно для начала перевести на английский язык и издать тут. В течение года, надеюсь, перевод будет закончен. 

Каких актеров, американских или русских, ты видишь в роли самого себя?

К своему прискорбию, а, может быть, к радости, я не киноман. Конечно, какие-то основные  фильмы я смотрю, но не более того. Кого бы я хотел видеть в роли себя? Киану Ривза или Роуэна Аткинсона.

А из русских актеров?

Наверное, Евгения Миронова. Не знаю, совершенно не думал на эту тему.

Что читает сам Лев Маратович Трахтенберг... кроме фейсбука? 

Я еще и новости, и научно-популярные материалы, и аналитику просматриваю, за культурной жизнью слежу. Так что не надо про меня так... На самом деле, я прочитал достаточно большое количество книг, уж поверь мне на слово, включая великое множество самых разных в тюрьме. Не забывай, что по образованию Лева все-таки филолог. Но признаюсь тебе честно: за последние два-три года я не прочитал ни одного крупного произведения – они меня утомляют, как бы хорошо не были бы написаны. И совершенно нет на это времени, к сожалению. У меня лежит книга «Благоволительницы» – известнейший роман Джонотана Литтелла. Эту книгу мне порекомендовали прочитать несколько человек, но я до сих пор так до нее и не дотронулся. Предпочитаю рассказы: они спокойно и правильно на меня "ложатся", особенно на ночь глядя. У меня большой и хороший литературный запас, поэтому я на временной читательской пенсии, скажем так. Хотя, наверное, это плохо. 

Сегодня молодежь перестала читать длинные рассказы, предпочитая короткие сообщения типа тех, что публикуются в Twitter. Как тебе эта тенденция?

Я согласен: большие произведения юное поколение читать сегодня не будет. Да я и сам все чаще замечаю, что большие посты даже в Facebook не всегда дочитываю до конца. Twitter или Snapchat для меня вообще какое-то издевательство над языком! Но я понимаю, что за этими ресурсами определенное будущее, потому что, как бы нам ни хотелось обратного, но подрастающее поколение не зачитывается романами. А те, кто все же читает что-то длиннее сообщений в Twitter, вызывают у меня огромное уважение. Кстати, у меня вызывает уважение и ваш ресурс Event Cartel – вы делаете правильную работу, ребята, не только билеты продаете и фоточки постите. 

Каково твое отношение к мату в литературе и в жизни?

Лично я матом разговариваю. На радио, к сожалению, я должен себя сдерживать, хотя иногда очень хочется, а один раз даже случайно что-то вырвалось в эфир. А в жизни я без мата не могу. Мне всегда почему-то говорили, что у меня получается изящно "выражаться", вот я и привык. Но я против мата, когда, как говорит моя мама, «люди, ругаются, как водопроводчики». В литературе к нецензурной лексике я отношусь с большой любовью, если такой язык употреблен по делу, красиво и, опять же, изящно. Есть ведь известные замечательные авторы, которые пишут, активно используя матерный язык: Юз Алешковский, Сорокин, Губерман. В моей книге в есть всего несчастный десяток таких словечек, поэтому за обложке стоят огромные печати: «Содержит ненормативную лексику» и «18+». Если бы я только знал, находясь в тюрьме, что я могу свободно использовать матерные слова в книге, я использовал бы их куда как активнее. Но я осторожничал – все-таки ее печатали в русских СМИ все четыре года моего заключения. В результате, книга получилась х..евой, мало красок. 

Пожелай что-нибудь читателям Event Cartel

Ребята, ходите на концерты, которые организовываются для вас здесь, в Америке. Это очень тяжелый, непредсказуемый и рискованный бизнес, и вы должны быть благодарны каждому промоутеру, который привозит сюда того или иного артиста.  Во-вторых, ребята, любите и цените существующие отношения!  Я, хоть и выгляжу циником, но на самом деле я –  старомодный романтик. Любовь помогает вырастить крылья за спиной, а с крыльями и море по колено. 

Best of Metropolitan Fashion Week
10/11/2015
Organizer: Metropolitan Fashion Week
Photographer: Gennadiy Kotlyarchuk