"Я вам отвечаю: наше музло будет слушать весь мир!". Первое интервью Miyagi и Эндшпиля после долгого перерыва

12, June 2018
"Я вам отвечаю: наше музло будет слушать весь мир!". Первое интервью Miyagi и Эндшпиля после долгого перерыва

Дуэт Miyagi и Эндшпиль постепенно возвращается к музыке: оба участника выпустили по сольному треку и объявили о подписании на свой лейбл Hajime первого участника. Также музыканты поучаствовали в рекламной кампании Nike "Никогда не спрашивай", про творческую смелость и желание идти к своей цели несмотря на предрассудки.

— Вас не было на радарах девять месяцев. Это огромный срок по нынешним временам. Что из музыки порадовало за это время?

Miyagi: Даже не знаю, если честно. Ну, Скрипи, Хаски. Очень много непонятно чего повылазило. Об этом мы не будем говорить, все и так, думаю, все знают.

Эндшпиль: Я бы тоже Адиля выделил. Меня сильно впечатлил альбом. Хаски сто процентов респектуем.

Miyagi: Также есть работы, о которых еще никто не слышал — это наш новобранец на Hajime Records, TumaniYO. Он готовит альбом, будет скоро релизиться.

— Это же первый артист вашего лейбла?

Miyagi: Первый, помимо нас.

— Почему он?

Эндшпиль: У нас вайб одинаковый. У него пока мало треков, но он сейчас готовит альбом. 2018 за ним, мне кажется.

Музыку нового артиста лейбла Hajime можно оценить по совместному треку с Эндшпилем.

— А если не о музыке говорить, а о трендах каких-то — есть что-то, что вам не нравится? Вот стали рэперы каре носить, к примеру. Волосы красить.

Miyagi: Это не наша культура, но до такой степени, думаю, не стоит изощряться, чтобы быть замеченным. Если просто делать хорошую музыку, этого достаточно. Я не говорю, конечно, что нужно ходить неопрятными оборванцами. Но без извращенных этих штучек, они мне не нравятся. Если ты пацан, то как так? "Посмотри, как ты выглядишь!", — хочется ему сказать.

— А вы заметили, как за это время ваш стиль развили другие артисты? Сейчас же очень многие точь-в-точь как вы звучат.

Miyagi: Прямо вот в цвет слизывают! Есть такие треки, которые даже подписывают нашими именам. Но все равно это приятно.

Эндшпиль: Когда музыка становится более медийной и популярной, то сразу кто-то захочет ее повторить.

— Что думаете про Матранга?

Miyagi: Я думаю, он может о себе заявить. Надо просто побольше экспериментировать. Мне кажется, если он будет делать треки максимально непохожие на предыдущие, это будет круто.

Эндшпиль: Мы рады! Человек с Владикавказа, с нашей родины — это очень круто.

— Вы знали его до того, как он выстрелил?

Miyagi: Очень давно. Владикавказ — маленький город, все друг друга знают. Он — друг моего двоюродного брата младшего, они выросли вместе. И я его постоянно наблюдал.

— Было такое, что он вам свои демки ранние давал послушать?

Miyagi: Нет, не так было. Он открыл свою студию, мы следили за ним в инстаграме, в соцсетях. До этого его звали Don Shal, а потом имя трансформировалось. Татухи эти. Прикольно, почему нет? Искал себя, вроде нашел.

А это первый сольный трек Miyagi больше, чем за полгода

— У вас разница шесть лет, верно?

Эндшпиль: (Miyagi) Тебе сейчас сколько? 27? Мне 22. Пять лет.

— Как вообще вы познакомились?

Miyagi: Это на студии произошло. Мы сняли комнатку маленькую, сделали из гипсокартона будку, обшили все. Сидели, писались. О ней весь город знал, и те, кто интересовались, могли зайти в любое время. Все, кто читал или писал, к нам приходили.

Эндшпиль: Азамат на тот момент был в нашем городе достаточно популярным артистом. Я только начинал писать музыку, а он уже имел имя. Мы пересеклись на студии: я записывал первые демки, он что-то подсказывал.

Miyagi: Я когда услышал первый раз, как он читает, удивлен был. Во Владике много талантливых пацанов было, но постоянно кому-то чего-то не хватало. Есть талант, но нет способности его реализовать. А это тоже талант. У нас туса была, бибоев много, хип-хоп во Владике мощный — но заявить о себе смог не каждый. Я порой встречал людей: сидит пацан и поет регги. У него великолепный голос, я сижу: “Нифига себе, чо он делает!”. Как Боб Марли валит, не хуже. Ты сидишь и думаешь: “Почему тебя никто не знает?”. Когда такие таланты не реализовываются, они начинают перегорать. Кто-то однажды скажет такому парню, что его музыка дерьмо, и он перестанет писать. А может это новый Боб мог быть? Или даже круче. Не надо никогда слушать. Надо верить в то, что делаешь и идти к цели. Вот поэтому мы сейчас хотим помогать талантливым перспективным молодым людям. Мы ведь сами такими когда-то были.

— Насколько сама Осетия поменялась со времен вашего детства?

Эндшпиль: Ты выезжаешь со своего города, тебя нет год. Ты приезжаешь обратно — все поменялось. Вот настолько, короче. Я о людях в целом говорю.

Miyagi: Меня греет то, что у нас еще есть эта ментальная черта — отношения старшего и младшего поколения. Отношений к женщине. Был момент, когда у нас язык забывали. Он сейчас на грани исчезновения, очень плохо его знают.

— Его не изучают в школах?

Miyagi: Изучают. Но в большинстве случаев говорят на русском. Но в последнее время мне нравится, что молодежь сама ищет свою культуру. Молодые сами возрождают то, что было утрачено. Им не все равно.

— Чем ваше поколение отличается от поколения ваших родителей?

Вместе: Всем.

Miyagi Не было интернета — появился интернет. Информация стала доступнее, возможностей в самореализации в 1000 раз больше. В наше время ты не можешь жаловаться, что чего-то не смог: стать музыкантом, тем, кем ты хочешь стать. У тебя ведь все есть и не надо ныть! Главное, это делать в то, что ты веришь сам.

— Как вы думаете, почему именно кавказцы так органично зашли в регги?

Miyagi: Меня всегда удивляло то, что этого не понимают. Вся страна не понимает, что нету саншайна! Вот вы не задавались вопросом, почему в России нет ни одного музыканта, которого бы знал весь мир? Как знают Рэя Чарльза или Боба Марли? Многие говорят, это потому что у нас сложный язык. Это чушь. У музыки нет языков. Я смотрю на музыку как на форму звука. Вся проблема русского рэпа — в том, что русские рэперы выросли на русском рэпе. Это очень плохо. (Эндшпилю) Вот ты слушал русский рэп?

Эндшпиль: Да. Но я не вырос на русском рэпе.

Miyagi: Но ты им, скорее всего, вдохновлялся. А я не вдохновлялся.— Это к вопросу о разнице в возрасте.

Miyagi: Ну да, наверное.

Эндшпиль: (обращаясь к Miyagi) Ну как это “не вдохновлялся”? А Рем Дигга?

Miyagi: Рем Диггой, конечно, вдохновлялся. Рем Дигга — это исключение, это даже наша мечта была — записать с ним трек.

Эндшпиль: Вопрос про регги был. Есть локальные такие тусовочки, маленькие, там в узких кругах собираются регги-исполнители. Мне всегда было бы интересно там побывать, узнать, чем они дышат.

Miyagi: В Питере мы зашли в заведение. Оно неизвестное, в закоулках. Очень маленький скверный бар, тусклый свет, обшарпанные стены. Стоят музыканты, все плотнячком, на одном квадратном метре. Одеты как бомжи, на них смотришь и думаешь: “По-братски!”. Но это были настоящие музыканты. Когда они начали играть регги, я чуть было молиться на них не начал. Там было человек семь, синие, им наплевать на регги. А я сидел и смотрел на них. При этом люди вокруг — кто синячит кто с бабой сосется. Им вообще пофиг. Я понимаю, что это музло совсем не в них.Эндшпиль: Такой музыки должно быть больше.Miyagi: Но за последнее время, если честно, все становится сильно круче с хип-хопом. Где такое было, что у русского хип-хоп артиста по 100 миллионов просмотров? Я не про нас, не подумайте.

Прошлогодняя совместная работа дуэта с Рем Диггой набрала больше 140 миллионов просмотров

— Азамат, очень понравилась твоя фраза про музыку как форму. Ты можешь сказать, что для тебя текст не важен?

Miyagi: Не, текст важен. Но смотря для чего. Многие говорят: “В этом треке у вас смысла нет”. Для меня есть разная музыка. У меня есть треки, над которыми ты сядешь и будешь думать так долго, сука, как ты ни над чем не думал. Это одно настроение. А есть регги, вот как “Райзап”. Это абсолютно другая история. Мне под такое музло приятно расслабиться, в Sony поиграть. Просто беззаботно провести время. Ты же не будешь под Боба Марли сидеть, думать. Как теорему ее решать! Такая музыка должна тебя расковывать, ты должен становиться этой музыкой. В “Тамаде” же не могли мы написать что-то глубокое. Это танцевальная музыка!

Эндшпиль: На меня серьезно повлиял мой дядя. Он любит музыку, любит рэп. Мы с ним общались по поводу треков, и он накидывал свои советы. Я ему показывал свою песню “Малиновый рассвет”, а он: “Вот, теперь ты понимаешь! Рэпчик должен быть именно таким. Он не должен напрягать тебя”.

— С того момента, как началась популярность, много людей вас разочаровало?

Miyagi: Как приехали в Москву, практически все, с кем работали, подвели. Все показали себя не с лучшей стороны. Мы какие были до всего взрыва — приземленные, доступные — мы такими и остались.

Эндшпиль: Мы пришли к тому, что лучше всего работать с теми, кто, во-первых, заинтересован. А во-вторых, с близкими. Единомышленниками.

Miyagi: На самом деле, все просто. Деньги. Люди с ума сошли. Им, кроме денег, ничего не надо. Я встречал таких людей здесь, которые бы мать свою продали за червонец. В разных вариантах мы теряли очень много денег. Нас обманывали, на бабки кидали. Я всегда радовался, что в этой ситуации ты поступил как кусок дерьма, а я не такой как ты. Нас постоянно подводило ошибочное чувство, что человек не может поступить с тобой так, как не хотел бы, чтобы поступили с ним. Это применимо и к людям, с которыми мы знакомы довольно-таки давно. Тоже вскрывались.

— Артист Amigo, с котором у вас прошлогодний альбом был, до сих пор с вами?

Miyagi: Нет, он сам по себе двигается. У нас все нормально, просто ему так комфортнее.

— История с концертным директором, который вас подставил, чем-то закончилась?

Miyagi: Нет. И не факт, что все настолько плохо было.

Эндшпиль: Он соучастник, в любом случае.

Miyagi: Не надо громких слов. Не факт. У нас был человек, который был нашим юристом. Он очень некрасиво себя повел. Много было левой инфы в наши уши залито. Если бы вы вникли в это дерьмо, которое здесь происходило, можно было бы “Санта Барбару” снять.

— Я правильно понял, что организаторы отправили человеку деньги, а он с ними скрылся?

Miyagi: Вот представь: ты хочешь, чтоб мы выступили. Ты наберешь, спросишь: “Выступите?” Тебе ответят: “Ок” Куда ты скинешь деньги? Если скажут: “На карту”, скинул бы? Неизвестному человеку, который сказал, что мы выступим.

— Я вряд ли скину.

Miyagi: Ну вот. Это проблема организаторов так же, как и нашего человека.

Эндшпиль: Мы в России чаще всего встречались с плохой организацией концертов. В 95% случаев. Исходя из этого, мы понимаем, что у людей не все в порядке.

Miyagi Мы пришли к тому, чтобы делать все самим. Организаторы — это хорошо, но мы сами выберем определенные площадки и будем делать свои движухи. Поскольку со звуком, светом и всей этой херней в России прям днище. Есть места, куда приезжаешь и такой: “Нихера себе!” В такие клубы ты бы даже поссать не заходил. Мы приехали впервые в город. Вышли на сцену на саундчек, там стоит звукорежиссер, но я бы его назвал “кусок дерьма”. Стоит с планшетом и умным лицом. Он старше меня на много лет. Какие у меня с ним могут быть терки? Я его первый раз вижу. Чекаемся — а у него не получается вывести наши микрофоны. Мы начинаем что-то говорить в них, читать. Я говорю, что вообще себя не слышу и прошу вывести мониторы. А тип вообще “на кипятках”, не владеет своим ремеслом, по ходу. Что-то тыкает, но нифига не меняется. Так вот, этот звукач в итоге вырвал у меня из рук микрофон и начал дерзить. Я на секунду завис, думаю: “Что произошло? Сука, это же мой концерт, ты как себя ведешь?” Мы его выгнали после этого. У нас звукарь на одном концерте так набухался, что синий сидел. Он пришел такой в раздевалку, еле на ногах держится. Звук был очень глухой, я попросил сделать громче. Представь: у нас солдаут, полный зал людей, а я вижу, что звукач нам совсем не может помочь. Сидит в будке с рюмкой, синий. Кричу ему: “Звук! Звук на мониторы выведи, нам не слышно” И так весь концерт. Мы на кипятках забегам в гримерку после концерта, я говорю: “Заведите мне сюда звукаря по-братски, сейчас я его казню”. “Ты что, — спрашиваю, — мразь, так напился?” Он типа: “Да я коньячка чуть-чуть выпил”. А для нас звук — первостепенная важность. Люди ведь зачем приходят на концерт? Послушать тебя.

— Что за город был?

Miyagi: Это все города (смеется).

— Какое знакомство с артистами в турах запомнилось больше остальных?

Эндшпиль: Джамал — одно из таких знакомств. Очень крутой чел, мы его всегда из-за тембра выделяли.

Miyagi: Особенно, в “Биг сити лайф”.

Эндшпиль: Еще с Васей, со Скрипом. Баста — очень хороший исполнитель, мощный. Ты слушаешь Скриптонита и у тебя складывается о нем определенное мнение, исходя из того, что ты услышал. Строится какой-то скелет, ты представляешь его повадки, но когда с ним пересекаешься, это полностью отпадает. Ты просто сидишь и общаешься с таким же адекватным человеком. Он из Павлодара, это такая же провинция.

Miyagi: Когда вышел “Дом с нормальными явлениями”, я, если честно, чуть не навалил. Я думал: “Вот оно, свершилось! В России начали делать крутое дерьмо”.

Эндшпиль: Он как будто вдохнул в Россию западное веяние. Он бы даже на Западе зашел. Хаски тоже, я его почему-то вижу как человека, который должен собирать залы в Нью-Йорке.

— Вы согласны с Шило, который в интервью сказал, что американский слушатель не способен воспринимать песни ни на каком языке, кроме английского?
Miyagi: Если человек об этом думает, то над этим стоит заморочиться. А если ты хочешь делать музыку, если она приносит тебе удовольствие, то неважно, слушают ли ее в той или иной стране.— Я про то, что нет в России артиста, способного стать популярным на Западе.
Miyagi: Мы как будто под куполом. Страну взяли и отделили от внешнего мира. От музла, от кинематографа, мать его, нормального, а не этих ублюдских сериалов русских про ментов. Ненавижу. Как кто-то кого-то там убил и закопал.
Эндшпиль: Мне очень “Воронины” нравятся (смеется). “Папины дочки” смотрю.
Miyagi: Папины дрочки! Так вот, можно же делать круто. Гайдай делал круче, чем сейчас снимают всякие. Я смотрю его фильмы с таким же удовольствием, с которым смотрю на картины с Джимом Кэрри. Это один вайб.
— По вашим ощущениям, вы бы могли сделать карьеру на интернациональном рынке?
Miyagi: Это неизбежно, братан. Я вам отвечаю: наше музло будет слушать весь мир. Как в России слушают Бигги и Тупака, нихера не понимая, так и они будут слушать нас, нихера не понимая. 100%. Очень скоро.

One Fashion Night
11/28/2015
Organizer: Anna Garbuzova
Photographer: Catch Tim