Влияние политики в отношении наркотиков на клубную культуру

Brooklyn bay
14, December 2016

Отдаём мы себе отчёт в этом или нет, но ночные клубы являются полем битвы для глубокой, сложной социальной и политической проблемы. В своем последнем расширенном исследовании контрибьютор Луис-Мануэль Гарсия смотрит на огромные трудности, с которыми сталкиваются чиновники, промоутеры, преподаватели, исследователи и клабберы в связи с наркотиками.

Психоактивные вещества присутствуют в той или иной форме почти на каждой музыкальной сцене, но образы употребления наркотиков, как правило, прочно связаны с клубной культуры. Каждый раз, когда возникала моральная паника из-за электронной музыкальной культуры, это было вызвано освещением употребления наркотиков в новостях. Для рейв-сцены в Великобритании начала 90-х — в поле зрения таблоидов попал экстаз; для рейв-сцены США середины 90-х годов — разоблачение в 1997 году телевизионным политическим журналом 20/20, который показал скрытой камерой кадры, как подростки-рейверы употребляют наркотики; на рубеже веков активно обсуждалась смерть от наркотиков в Hullaballoo — веселом хардкор-рейве в Торонто; в последнее десятилетие или около того, было несколько громких смертей на EDM фестивалях, вроде Electric Daisy Carnival. Во всех этих случаях (и многих других) освещение в СМИ увековечило репутацию электронной танцевальной музыкальной культуры как «культуры наркотиков», а также послужило оправданием серьезных изменений в законодательстве и правоприменительной практике.

Но есть люди, которые там пытаются изменить ход этого дискурса. Есть политики-реформаторы, которые продвигают принцип «снижения вреда», поднимающий приоритет здоровья и безопасности над запрещением и наказанием. Есть исследователи, которые пытаются собрать более достоверную информацию о том, как наркотики влияют на наши тела и как они циркулируют в мире. В центре всего этого находятся электронные музыкальные промоутеры как The Warehouse Project, пытающиеся сохранить безопасность своих мероприятий в рамках ограничений, навязываемых правово-политическими условиями, в которых существуют самые разные представления о безопасности лекарственных средств.

Еще осенью 2013 года, был кластер чрезвычайных ситуаций, связанных с наркотиками в WHP, которые закончились смертью. Кажется, что жертвы приняли огромную партию таблеток экстази, скорее всего, содержащую менее известное вещество под названием ПМА. ПМА (пара-метоксиамфетамин) принадлежит к тому же классу, что МДМА и имеет аналогичные серотонинергические эффекты, но гораздо сильнее и гораздо более токсичен при более низких дозах. Примечательно, что смерть стала следствием отсутствия достоверной информации: жертвы взяли разумную, по их мнению, дозу препарата знакомого наркотика и серьезно заболели.

В ответ на этот инцидент, организаторы WHP усилили меры, которые они уже приняли в целях содействия безопасности в сфере лекарственных средств, такие как увеличение медицинского персонала и охраны на месте, модернизировать свои системы кондиционирование воздуха и раздача бесплатной воды. Но наибольшее внимание со стороны средств массовой информации вызвала сложная система тестирования на наркотики, проводимая на их мероприятиях, направленных на обеспечение жизненно важной информации для завсегдатаев. Эта инициатива уже была в разработке до инцидента, в сотрудничестве с Министерством внутренних дел и профессором Фионой Мишам, широко публикующимся исследователем в Durham University, специализирующейся на социально-культурных исследованиях употребления наркотиков. Ее благотворительный фонд, The Loop, предоставляет информацию о наркотиках, работает с посетителями ночных клубов и фестивалей. В дополнение к этому The Loop оказывает проводит новаторскую судебно-наркологическую экспертизу, во время которой наркотики, присутствующие на мероприятии, подобно WHP, могут быть проверены на наличие неожиданных веществ.

Существующая правовая среда существенно усложняет подобного рода проверки наркотиков на месте, но Мишам и WHP удалось создать систему, когда наркотики, конфискованные охраной или полицией, проверяются с использованием внедренной командой Мишам технологией. Если есть какие-либо тревожные результаты (например, партии таблеток, в которых нашли нечто опасное), предупреждения посылаются через социальные аккаунты WHP.

Это новаторская инициатива для WHP, но без рисков не обошлось. Организаторы хорошо осведомлены о том, что стоит на кону, когда придерживаешься позиции, которая привлекает внимание к употреблению наркотиков на их мероприятиях: их усилия могут быть неверно истолкованы как оправдывающие или даже облегчающие употребление наркотиков, и есть некоторые работники СМИ и местные политики, которые поддерживают эту точку зрения.

Во время телефонного интервью, соучредитель WHP Саша Лорд-Маркионне подбирает слова очень тщательно, и это понятно. Прежде чем сказать что-либо о программе, он акцентирует внимание на антинаркотической позиции WHP и выбирает для этого самые простые выражения: «Мы действительно не одобряем использование наркотиков. И, очевидно, мы используем очень, очень строгую антинаркотическую политику перед входом и внутри нашего заведения». Лорд-Маркионне, тем не менее, реалист. «Мы были бы идиотами, если бы думали, что, независимо от того, какие меры мы принимаем, люди не пытаются достать наркотики в нашем заведении. Это будет происходить, и это происходит по всей стране». Лорд-Маркионне отмечает свое сотрудничество с профессором Мишам как то, что политики-реформаторы в сфере наркотиков обозначают термином «снижение вреда», это позиция, которая признает неизбежное употребление наркотиков и стремится уменьшить его негативные последствия.

Нравится вам это или нет, электронная музыка теперь тесно связаны с грязной политикой наркотиков. Она используется в качестве козла отпущения для более обширных общественных проблем, связанных со злоупотреблением психоактивными веществами. Ее рассматривают как оправдание для изменений в официальной политике наркотиков. Она часто становится мишенью со стороны средств массовой информации и полиции, если нужно отыскать негатив. Но она также привлекает внимание активистов-реформаторов в сфере наркотиков, исследователей и медицинских работников, которые все чаще рассматривают электронные музыкальные мероприятия как важные площадки для вмешательства, образования и исследований. Электронная музыка несет на себе основную тяжесть репрессивных мер, которые должны устранять проблемы гораздо больше (и старше), чем электронная музыкальная культура.

Политические дебаты и стратегии безопасности не могут быть столь же захватывающими, как спор о, скажем, ежегодном рейтинге DJ, но они важны. Последствия политики в отношении наркотиков очень серьезны, и они влияют на нас непосредственно в мире электронной музыки, принимаем мы наркотики или нет. Но это не просто история последствий государственной политики в отношении пассивных, беспомощных завсегдатаев. Есть много организаций, способствовавших проведению реформ в сфере наркотиков и повышению образованности населения относительно здравоохранения, чтобы сделать тусовки более безопасными. В то же время, все больше и больше концертных залов и организаторов мероприятий находятся под давлением «сделайте что-то», обезопасьте людей от наркотиков на мероприятиях, но они работают в правово-политических условиях, которые делают принятие самых эффективных мер невозможным или, по крайней мере, рискованным. Среди всего этого клабберы сами разрабатывают свои собственные коллективные, приземленные стратегии управления рисками, связанными с употреблением наркотиков, но это имеет свои собственные риски и подводные камни.

Обозревая этот сложный ландшафт, необходимо рассматривать три уровня действий: политика правительства относительно наркотиков; вмешательство частных лиц, таких как промоутеры, исследователи и преподаватели; и опыт завсегдатаев, пытающихся получить удовольствие и насладиться музыкой при любых условиях.

Политика в отношении наркотиков

Проще говоря, политика в отношении наркотиков представляет собой систему принципов, регулирующих решения относительно законов и правил, которые определяют употребление веществ, считающихся опасными и/или вызывающих привыкание. Например, большинство положений политики в отношении наркотиков государственного уровня ориентированы на уменьшение, то есть меры, которые они принимают, предназначены для снижения объемов распространения и потребления наркотиков. Некоторые даже направлены на искоренение, создание мира без наркотиков как предполагаемую цель. В любом случае, такая политика, как правило, нацелены на контроль предложения или спроса на наркотики. Работа с цепочкой поставок, как правило, включает в себя уничтожение наркотикосодержащих культур и поставок, нарушение маршрутов контрабанды и распределительных сетей, а также преследование наркоторговцев. Широкий спектр мер связан с сокращением спроса на наркотики, от уголовного преследования за хранение наркотиков до бесед с населением о вреде наркотиков и специальной терапии.

В противоположность этому, небольшое, но растущее меньшинство стран также придерживаются декриминализации, легализации и регулирования в качестве альтернативных способов уменьшения опасности, проистекающей из подпольной торговли наркотиками. Отличие этой более либеральной политики заключается в том, что ее приверженцы, как правило, уделяют основное внимание снижению негативных последствий употребления наркотиков, а не сокращению самого употребления наркотиков.

Есть много различных подходов к проблеме с наркотиками, но всех их объединяет то, что они враждебны к самому факту употребления наркотиков. Немного в стороне находится ориентированная на эрадикацию, абсолютно нетерпимая политика, которая, в свою очередь принадлежат к более широкой категории зависящих от правового запрета при одновременной пропаганде полного воздержания. Более умеренные политики часто называют употребление наркотиков проблемой общественного здравоохранения, декриминализируя некоторые аспекты, при этом относясь к наркомании как болезни, требующей медицинского лечения. В том же направлении действует подход, описанный как «снижения вреда», где основное внимание уделяется больше внимания мерам, которые уменьшают негативное воздействие употребления наркотиков, таких как безопасные места для инъекций, тестирование на наркотики, наличие в свободном доступе информации о лекарственных средствах и консультирование.

Хотя легализация в сочетании с регулированием является общей политикой для борьбы с алкоголем и табаком (которые также квалифицируются как опасные и вызывающие зависимость вещества), только несколько мест в мире создали аналогичные системы для «мягких» наркотиков, как конопля. На дальнем конце спектра полная либерализация, где правительство никак не вмешивается в оборот и потребление наркотиков, о которых практически ничего не слышно, так как это, скорее всего, противоречит большинству международных договоров о наркотиках.

«Война с наркотиками» США под руководством президента Ричарда Никсона в 1971 году, является одним из наиболее ограничительных и карательных режимов политики в отношении наркотиков. Хотя отдельные штаты имеют некоторую свободу действий в том, как они осуществляют политику в отношении наркотиков, общий правовой фон ориентирован на искоренение наркотиков, воздержание и нулевую толерантность (то есть, полное преследование за связанные с наркотиками правонарушения, совершенные впервые). Эти законы в основном реализуются правоохранительными органами довольно строго, а употребление наркотиков несет в себе сильное социальное клеймо. В последние годы произошли некоторые изменения в политике лекарственных средств, которые указывают на постепенное смягчение позиции в США по лекарственным средствам, например, увеличение инвестиций в исследования наркомании и терапию, легализация марихуаны для медицинского применения в некоторых штатах, а также введение схем, когда некоторые виды преступлений под влиянием наркотиков караются принудительным лишением, а не тюремным заключением.

Тем не менее, «клубные наркотики», как МДМА, кокаин и кетамин до сих пор жестко преследуются, и политико-правовая среда для электронных музыкальных событий, кажется, становится только более враждебным, особенно во время бума EDM фестивалей в течение последнего десятилетия. Мероприятия электронной танцевальной музыки специально организовываются по Акту о RAVE (подписанный как Illicit Drug Anti-Proliferation Act в 2003 году), который включает законы, предназначенные для «притонов», чтобы сделать организаторов рейвов и других событий танцевальной музыки на законных основаниях ответственными за употребление наркотиков на их территории.

По сравнению с США, Великобритании представляет собой «среднюю» наземную среду политики. Законы, регулирующие наркотики, по-прежнему основаны на принципе запрета, но все больше внимания уделяется безопасности лекарственных средств и лечению наркомании. Это частично наследие так называемой «британской системы», правовой парадигмы от начала 20-го века, который запрещал лечение людей, страдающих зависимостью. В 60-х и 70-х годах, однако, положения о наркотиках были ужесточены и стали более карательными, с добавлением многих веществ в список контролируемых наркотиков и введения уголовной ответственности за хранение наркотиков в даже самых маленьких количествах. Последнее правительство лейбористов (1997-2010) поддержало некоторые инициативы, которые можно было бы считать снижением вреда, но они были отклонены, поскольку политический фон изменился. Когда Консервативная партия пришла к власти под руководством Дэвида Кэмерона, многие организации по снижению вреда были лишены финансирования. Но в то время как федеральный уровень не занимался снижением вреда, на местном уровне поддержка поступала от региональных советов и правоохранительных органов в некоторых округах.

В Великобритании, полиция, как правило, получают большую свободу в реализации закона, чем в США, и поэтому опыт промоутеров может варьироваться довольно сильно из округа в округ, из города в город. Полиция Лондона и Гемпшира, например, имеет репутацию особенно резкой, в то время как полицейские Кембриджшира и Манчестера были более готовы работать с клубами и промоутерами над инициативами по защите от наркотиков. Тем не менее, электронные музыкальные события иногда связаны с наркотиками только косвенно и выступают против, например, введения закона в последнюю минуту, непомерных сборов, взимаемых местными советами или полиции, которые делают события слишком дорогими для осуществления. К примеру, Glade Festival 2010 был отменен организаторами, когда Hampshire Constabulary повысил полицейские сборов до £175,000, по сравнению с £29,000 в предыдущем году.

Хотя Нидерланды часто приводится в качестве примера частичной легализации и регулирования, политика в отношении наркотиков в стране — это фактически интересное сочетание толерантности, снижения вреда и избирательного применения. В то время как сокращение употребления наркотиков остается одной из официальных целей голландской политики в отношении наркотиков, это дополняется стремлением к снижению вреда и «нарушения общественного порядка», лечению наркомании и предотвращению торговли людьми. В соответствии с законом страны, все наркотики по-прежнему запрещены в Нидерландах, но власти не в полной мере обеспечивают соблюдение этих законов в тех случаях, которые связаны с владением и использованием небольших количеств легких наркотиков, как конопля и органические психоделики. Кроме того, розничная продажа конопли переносится в «кофейни», хотя есть ограничения, сколько они могут продавать и кому.

Такая ситуация позволяет Нидерланды соблюдать ограничения международных договоров, при этом проводя политику, в большей степени сосредоточенную на снижении вреда. Но в то время как личное пользование и розничная торговля, как правило, принимаются, крупномасштабное производство и торговля людьми преследуются по всей строгости закона, особенно за «жесткие» наркотики, такие как героин или кокаин. Это создает в основном гостеприимный климат для организаторов мероприятий танцевальной музыки, хотя усилия полиции по задержанию торговцев наркотиками иногда демонстрируют странное сочетание поддержки и надзора.

В последние годы Португалия была в центре обсуждения политики в отношении наркотиков по всему миру. Исторически сложилось так, что страна была главной точкой входа для контрабанды наркотиков, и им приходилось иметь дело с очень высокими показателями наркомании. В 2000 году была введена новая политика, которая отменила уголовное преследование за владение всеми видами наркотиков для личного пользования. Как и в голландской системе, хранение наркотиков остается незаконным, но хранение небольших количеств наркотиков (не больше, чем доза на десять дней) стало административным правонарушением, а не уголовным. Другими словами, попавшись с вашей личной заначкой, вы не отправитесь в суд и, возможно, в тюрьму, но вместо того будете вызваны в специальный комитет, который имеют дело с потребителями наркотиков. Эти комитеты включают в себя социального работника, юриста и психиатра, которые вместе придумали набор санкций, таких как уплата штрафа, запрет на посещение определенных мест (например, ночных клубов) или потеря государственных субсидий, как стипендии. Если есть доказательства наркомании, санкции могут включать в себя направление на программу реабилитации или общественные работы.

Эти политические изменения представляют собой форму снижения вреда, ориентированную на здоровье населения, отдавая приоритет лечению наркомании, препятствуя употреблению наркотиков менее радикальными средствами, чем тюремное заключение. Последствия этой политики для электронных музыкальных событий можно увидеть на массивном фестивале BOOM в Португалии, который предлагает широкий спектр услуг по снижению вреда, таких как тестирование на месте на наркотики, консультирование, медицинскую помощь и информирование о вреде наркотиков.

Довольно очевидно, что чем больше вы запрещаете что-то, тем опаснее это достать и использовать. Вам нужно всего лишь взглянуть на период запрета алкоголя в США (1920-1933 гг), когда сочетание организованной преступности, насильственных рейдов полиции и плохо дистиллированной бутлегерами выпивки сделали принятие алкоголя очень рискованным. И так, есть фундаментальный вопрос, в основе всех дискуссий политики в отношении наркотиков: вы готовы увеличить риск для потребителей наркотиков, чтобы вывести наркотики в подполе?

Неудивительно, что ответ, подразумеваемый различными подходами к наркотикам, зависит в значительной степени от того, как воспринимать потребителей наркотиков. При режимах интенсивного запрета потребители наркотиков часто изображаются в качестве уголовников-дегенератов, заслуживающих наказания за свое рискованное поведение. В условиях, когда общественное здравоохранение является приоритетом и основное внимание уделяется наркомании, потребители наркотиков рассматриваются как больные, уязвимые люди, которые нуждаются в поддержке, чтобы прожить жизнь без наркотиков. Политика по снижению вреда, как правило, меньше патологизирована, рассматривая потребителей наркотиков как нормальных, обычных людей, большинство из которых принимают наркотики в культурно-специфических условиях, редко приводящих к негативным последствиям. Все эти подходы разделяют заботу о безопасности, но они имеют очень разные представления о том, что означает безопасность.

Реформа, исследование и снижение вреда

Разработка политики в отношении наркотиков представляет собой непрерывный процесс, и есть много организаций, которые принимают участие в обсуждении и толкают к проведению реформ. В США, к примеру, Drug Policy Alliance был ведущей силой в проведении реформ политики в отношении наркотиков. Основанная в Нью-Йорке, эта некоммерческая организация была в первую очередь направлена против наследия войны с наркотиками, выступая за первенство здравоохранения, науки и сострадания вместо «нулевой терпимости» и арестов. Большая часть работы DPA была сосредоточена на прекращении арестов, связанных с употреблением марихуаны, будь то принятие законов в штатах для легализации медицинской марихуаны, а в последнее время поддержка успешного процесса легализации в Вашингтоне, Колорадо и округе Колумбия, а также в Уругвае, первой стране, легализовавшей марихуану. DPA также принимает активное участие в сокращении передозировок опиатов со смертельным исходом за счет расширения доступа к спасительному в случае передозировок налоксону. А в последнее время организация все активнее участвует в реформировании политики в отношении наркотиков, которая влияет на танцевальную музыку, в основном благодаря работе Стефани Джонс.

Джонс начала ходить по клубам в Лос-Анджелесе в начале 2000-х годов. Она была поражена публичной дискуссией того времени относительно Акта о RAVE, отметив существенный разрыв между ее опытом с наркотиками в среде местной электронной музыки и как такие опыты были представлены политиками и экспертами в прессе. Джонс обнаружила DPA через его оппозицию Акту о RAVE. Растущий интерес к политике в отношении наркотиков привел ее в Нью-Йорк, где она училась в школе Gallatin Нью-Йоркского университета и написала кандидатскую диссертацию по проблемам употребления наркотиков и танцам в клубной сфере города. Через несколько лет она уже работала в DPA в качестве event-менеджера. Но, поскольку электронная музыка стала массовым явлением в США во второй половине десятилетия, она увидела новую возможность для реформ в отношении наркотиков: «По мере того как интерес к электронной музыке и культуре начал повышаться, я вернулась в свою организацию и сказала: Здесь есть место для Drug Policy Alliance».

Джонс стала руководителем проекта DPA's Nightlife Community и запустила свой собственный проект, Music Fan, в 2014 году, который предлагает принципы снижения вреда и альтернативы наркополитики для завсегдатаев, организаторов мероприятий и тех, кто регулирует ночную жизнь в городе. Тем не менее, Акт о RAVE серьезно усложняет ее пропагандистскую работу с организаторами мероприятий, так как они боятся, что базовое образование в отношении наркотиков и услуги по «снижению вреда» могут заставить их нести ответственность в соответствии с положениями уголовного законодательства против «использования наркотиков в помещении». Решающий пассаж Акта о RAVE направлен на организаторов мероприятия, которые «сознательно» предоставляют место для наркоторговли и употребления наркотиков. Поэтому каждый фестиваль EDM в США использует такую фразу, как «Это событие без наркотиков!», на листовках и веб-сайте; организаторы не могут рисковать, намекая, что они оправдывают употребление наркотиков на их территории, или же их могут привлечь к ответственности за создание клубного варианта наркопритона.

Акт о RAVE приводит к этому извращенному результату, когда большинство организаторов мероприятия опасаются, что введение услуги, помогающей снизить риски, связанные с приемом наркотиков, вызовет закрытие их мероприятия или рейд полиции. Законодательство, которое было якобы предназначено для защиты своих граждан от вреда, связанного с наркотиками, в конечном итоге дает организаторов мероприятия сильный стимул избегать снижения вреда любого рода. «Снижение вреда – это несколько извращенный термин», говорит Джонс, которая часто предпочитает использовать выражение «приоритет здоровья и безопасности» при общении с людьми за пределами сообщества наркополитики.

Джонс работает, чтобы устранить эти препятствия, поддерживая Деде Голдсмита, жителя Вирджинии, который потерял свою 19-летнюю дочь, Шелли, из-за теплового удара под действием МДМА в толпе фестиваля EDM в Вашингтоне, округ Колумбия, 31 августа 2013 года. Вместо того чтобы лоббировать более строгие антинаркотические законы – обычная реакция на потерю своего ребенка из-за наркотиков, – Голдсмит начал кампанию Amend the RAVE Act!, направленную на то, чтобы заставить Конгресс США внести поправки в Акт о RAVE, чтобы явным образом разрешить организаторам мероприятий и владельцам заведений принимать меры, уменьшающие риск возникновения чрезвычайных ситуаций, хоть связанных с наркотиками, хоть нет. Джонс направила свой многолетний опыт политики в отношении наркотиков и ресурсы DPA на помощь Голдсмиту в продвижении кампании и связи с политиками в Конгрессе.

Исследование

Организаторы мероприятия – не единственные, кто изо всех сил борется с жесткой политикой в отношении наркотиков. Научные исследования в области регулируемых веществ были сильно затруднены сочетанием ограничительной политики, консервативной исследовательской бюрократии и общественного осуждения. Учитывая все деньги и усилия, которые тратятся в борьбе с этими веществами, удивительно, как мало мы на самом деле знаем о том, как они работают или каков весь спектр эффектов. Доктор Дорис Пейер хорошо знакома с проблемами, с которыми сталкиваются исследователи, когда хотят изучать наркотики и употребление наркотиков. «Почему так», спрашивает она, «мы так много слышим о вреде и разрушении из-за наркотиков, но мало знаем об их потенциале как научного инструмента, или их вкладе в благосостояние, или том, что они не могут, на самом деле, убить вас мгновенно?» Оказывается, что существует множество факторов в этой игре.

Пейер — невролог, которая начинала с подробных рассказов о наркотиках и в конечном итоге пришла в мире наркополитики и исследований. Она пошла в колледж близ Детройта в середине 1990-х годов, когда рейв-сцена Midwest была в самом разгаре. Во время поездки в рейв в Торонто в 1997 году, она была вдохновлена работой T.R.I.P (Toronto Raver Information Project), новаторской молодежной пропагандистской группы, которая устанавливает свой стенд на рейвах и предлагает информацию о сексе и наркотиках для обеспечения безопасности населения. Она вернулась в Детройт и создала местную программу образования в сфере наркотиков с парой своих восторженных приятелей, которая в конечном итоге превратилась в часть DanceSafe, самой известной сети по снижению вреда на рейвах в США.

Ее опыт по снижению вреда мотивировал ее переехать в Лос-Анджелес в 2004 году, чтобы получить докторскую степень по Addiction Neuroscience в UCLA. «Я хотела знать, о чем я говорила», говорит она. «Я хотела быть достойным сторонником идеи, что мы должны основывать наши мнения и политику на науке». Более десяти лет спустя, Пейер возвращается в мир наркополитики, выступая в качестве эксперта в области научного исследования лекарственных средств.

С какими вызовами сталкиваются исследователи контролируемых веществ? «Что-то происходит на гораздо более укорененном, институциональном уровне», полагает Пейер, «набор предубеждений, которые могут быть неочевидны для не-ученых или даже ученых из других областей науки – и это, насколько я могу сказать, серьезно перекашивает все игровое поле». Во время интервью Пейер перечислила десятки вопросов, но сжатый список включаеть в себя финансирование, ресурсы, бюрократию и публикации.

«Вы не можете проводить исследования без финансирования», говорит Пейер, «и у финансовых органов есть приоритеты финансирования». Короче говоря, это означает, что финансируемые государством исследовательские агентства с глубокими карманами мало заинтересованы в научно-исследовательских проектах, которые могут изменить наше понимание контролируемых веществ. «В финансировании, где даже самым политически приятным исследовательским темам трудно остаться на плаву, предложение вне этих тематик, даже серьезно обоснованное, не впишется в стратегические направления, и деньги пойдут в другое место».

Даже если вам удастся найти финансирование для вашего проекта, согласится ли исследовательское учреждение принять его? «Высокопоставленные, престижные учреждения, как правило, консервативны и стремятся защитить свою репутацию», говорит Пейер, «и таким образом они избегают всего, что, как они думают, может вызвать плохую рекламу или негативное внимание». Как опасные наркотики, например.

После того, как вы имели дело с поиском финансирования и научно-исследовательского института, вы не можете просто заказать большую партию ЛСД или амфетаминов и начать дозирование предметов вашего исследования. Прежде всего, вы должны быть чисты, чтобы справиться с контролируемыми веществами: «В случае незаконных наркотиков», объясняет Пейер, «вам потребуется лицензия, чтобы получить их, чтобы сохранить их, чтобы дать их людям».

Затем вы должны найти источник того вещества, которое вы планируете исследовать, что может быть довольно трудным, если производство этого вещества незаконно в большинстве стран. В некоторых странах Национальное бюро медико-санитарных дисциплин или наркотических исследований может иметь некоторый запас веществ, которые может предоставить вам, но очень мало и часто очень низкого качества. Как это повлияет на ваш эксперимент, если вы дадите испытуемым дерьмовые сорняки, например? В довершение ко всему необходимые лицензии, как правило, дорогие и краткосрочные. «К тому времени, как вы завершите свое хождение по кругам бюрократии» говорит Пейер, «придет время идти заново и снова платить».

Допустим, вы перепрыгнули все бюрократические препоны, и вам удалось успешно завершить свой эксперимент: где будете публиковать свои результаты? Оказывается, что мир академических издательств имеет свои тенденции и уклоны, которые усложняют весь процесс для исследований лекарственных средств. Например, что делать, если ваше исследование показывает, что препарат не имеет каких-то предполагаемых негативных последствий? «Ученый будет иметь нулевой результат для них», объясняет Пейер, «неспособность показать эффект. Ни один журнал не стремится публиковать то, что ничего не показывает». И даже если ваш эксперимент имеет положительные результаты, которые показывают что-то, редакторы журналов до сих пор имеют право отказать в публикации по другим причинам, например, опасения по поводу негативного внимания и клейма рекреационных наркотиков. Для Пейер «это коварный случай политической целесообразности перекрытия научной точности».

Но есть некоторые важные усилия, предпринимаемые, чтобы выровнять игровое поле для исследователей контролируемых веществ. В последнее время Пейер работает с Фондом Бекли, базирующимся в Великобритании мозговым центром во главе с Амандой Филдинг по поддержке научных исследований, который строит научную доказательную базу, необходимую для разработки сбалансированной политики по наркотикам. В области политики лекарственных средств, Фонд представил влиятельный доклад о политике в отношении конопли, который широко цитировался в некоторых штатах США, когда была декриминализация конопли и легализация политики. Кроме того, Фонд Бекли консультирует правительство Ямайки, которое делает свои первые шаги в создании регулируемого рынка для лекарственной конопли и признании права использовать коноплю как символ.

В области научных исследований Фонд Бекли оказывает поддержку и руководит рядом международных исследовательских групп, которые запускают новые амбициозные исследования. Среди этих проектов первое современное исследование визуализации в мозгу с использованием LSD, функциональной магнитно-резонансной томографии (МРТ) и магнитоэнцефалографии (МЭГ), проводимое в Имперском колледже Лондона под руководством Дэвида Натта и Робина Кархарт-Харриса. Это кое-что говорит о текущей политике в отношении изучения наркотиков, поскольку это новаторское исследование было частично (и очень успешно) финансировано общественностью через Walacea, так как исследовательская группа не смогла получить полное финансирование со стороны правительства. Это указывает на то, куда науке приходится обращаться за альтернативным источником финансирования, даже если их заявка на получение гранта получила отличные оценки от традиционных рецензентов грантов. В дополнение к Imperial College, Фонд Бекли сотрудничает с исследовательскими группами из Университетского колледжа Лондона, Королевского колледжа Лондона и Университета Джона Хопкинса.

По мнению Пейер, политика в отношении наркотиков в таких странах, как Великобритания и США продолжает оставаться камнем преткновения для научных исследований. «Важно знать, что науке в настоящее время в значительной степени препятствует такая политика», говорит она, утверждая, что такая политика (и последующее одностороннее информационное освещение) создает перекос в общественных знаниях о наркотиках. Она указывает на то, что политика в отношении наркотиков и другие бюрократические барьеры на пути исследования основаны на мнениях и моральных суждениях, и, как ни странно, «единственный способ уйти от этого – это выяснить правду». Другими словами, она утверждает, что лучшие лекарственные исследования приведут к более эффективной политике в отношении наркотиков, но сами политики стоят на пути совершенствования этого исследования.

Снижение вреда

Клинические испытания в лабораториях — всего лишь одна отрасль исследований лекарственных средств. Дейдра Руан также проводит исследования, но совсем иного рода: этнографические, качественные, социальные и практические. Руан изучает определенный вид услуг по снижению вреда под названием «психоделическая поддержка», которая все чаще присутствует на электронных музыкальных фестивалях. Она в настоящее время проводит этнографические исследования для докторской диссертации (PhD) в Университете Кента, исследуя феномен психоделический поддержки в рамках трех различных режимов политики в отношении наркотиков: США, Великобритании и Португалии. В рамках своего исследования, она добровольно сотрудничает с местными организациями по снижению вреда во всех трех этих стран, что включает в себя организацию психоделических служб поддержки на фестивалях. Несмотря на то, что они существовали примерно в той или иной форме на протяжении многих лет, Руан указывает, что «никто не документировал, что делают эти службы и какие рабочие практики у них есть».

Психоделические службы поддержки обеспечивают безопасное пространство и уютную компанию для людей на психоактивных веществах и в трудный период. «Если у кого-то трудности», объясняет Руан, «им помогут справиться с ситуацией». Это явление органически выросло на трансформационных фестивалях, как Burning Man и Lightning In A Bottle в США, Fusion в Германии и BOOM в Португалии. Многие из этих фестивалей примечательны психоделическим трансом – глобальным наследием транса Гоа – и они, как правило, сочетают в себе элементы ритуалов и искусства вместе с этикой личного развития и духовного роста. «На трансформационных фестивалях есть традиция неофициально помогать кому-то пройти через трудный опыт», говорит Руан, «и психоделические службы поддержки делают этот процесс более официальным, обеспечивая своего рода святое или безопасное пространство, которое представляет собой более слабый стимул, чем остальная часть фестиваля».

Эти службы укомплектованы няньками, а не руководителями, а это значит, что они не собираются промывать вам мозги. «Они не собираются вбивать в ваши головы какую-то догму, как Тимоти Лири и его Tibetan Book Of The Dead schtick» говорит Руан. Вместо этого они обеспечивают приятную компанию и чувство безопасности, слушают и помогают вам сохранять спокойствие в то время, как вы работаете с тем, что происходит в вашей голове. Хотя некоторые из них прошли обучение на терапевтов, «многие из них просто любители вечеринок, которые крутились в этой сфере и понимают вас, как никто».

В ходе своего исследования Руан работала с психоделическими организациями поддержки, такими как The Zendo Project в США (при поддержке Multidisciplinary Association For Psychedelic Studies), а также Kosmicare, которая имеет несколько отделений в Великобритании и Португалии. Подобные услуги предоставляется в Германии Eclipse, а в Испании Energy Control. Психоделические службы поддержки предлагают поддержку для людей, которые столкнулись с трудностями из-за не-психоделических веществ, как МДМА, кетамин или даже алкоголь.

Правовая среда во многих местах делает рискованным для организаторов мероприятий предложение услуг по снижению вреда, вроде психоделической поддержки. Слова имеют большое значение в таких ситуациях, и тем, кто занимается снижением вреда, часто приходится очень тщательно выбирать их при описании своих услуг. Например, Стефани Джонс из Drug Policy Alliance предпочитает использовать термин «местное психическое здоровье», чтобы обрисовать психоделическую поддержку, таким образом, представляя службу как более общую психологическую помощь, которая неявно включает в себя сложный опыт с наркотиками. Но намного сложнее говорить о другой важнейшей службе снижения вреда: о местной проверке наркотиков. «Ведутся споры вокруг образования (преподнесения знания о наркотиках) и местных служб охраны психического здоровья, как The Zendo Project», говорит Джонс. «Но проверка наркотиков является самым спорным моментом».

В принципе, проверка наркотиков очень проста. Вы изучаете образец из партии наркотиков, чтобы увидеть, что в них. Угол снижения вреда здесь довольно очевиден, но стоит прямо заявить: наркотики, купленные на улице или в клубе, могут содержать все, что угодно. Это прямое влияние политики в отношении наркотиков – запрет всегда создает незаконный рынок, который опасно нерегулирован. Добавьте к этому новые психоактивные вещества (юридический максимум), которые наводнили рынок в последние годы, и становится не трудно понять, как проверка веществ снижает вред. DIY наборы для проверки наркотиков доступны во многих частях мира, но случайные потребители наркотиков не склонны идти на проблемы с закупками и использовать эти комплекты, тем более, что это может оказаться палевным. И так, многие организации по снижению вреда настаивают на переносе проверок в клубы и на фестивали, где на самом деле происходит потребление наркотиков.

Детали того, как проходит проверка наркотиков, могут варьироваться в широких пределах и, как правило, основаны на том, что возможно юридически и/или политически допустимо в конкретной обстановке. В политических кругах процессы проверки наркотиков, как правило, делятся на модели «перед домом» и «позади дома», с «посреди дома» как новой тенденцией.

Проверка наркотиков «перед домом» – это самая редкая форма, поскольку некоторые аспекты этого процесса юридически или технически невозможны в большинстве режимов наркополитики. Она включает в себя лабораторию на месте с проверочным оборудованием, которое принимает образцы наркотиков от завсегдатаев и обеспечивает им прямую и быструю обратную связь по результатам. Если встречаются какие-либо неожиданные вещества, особенно те, которые, как известно, опасны, как ПМА или один из многих новых и неизученных легальных наркотиков, завсегдатаи получают срочное предупреждение, которое может быть также транслированы на территории всего фестиваля через вывески или социальные медиа.

Проверка наркотиков «перед домов» является «золотым стандартом» процесса снижения вреда на мероприятиях, но когда работники обрабатывают наркотики-образцы, чтобы проверить их, они рискуют вступить в противоречие с законами о наркотиках в большинстве стран – их могут привлечь к ответственности за хранение наркотиков или даже наркоторговлю. Тот факт, что здесь предусмотрена обратная связь в режиме реального времени для завсегдатаев, рассматривается критиками (например, политиками и полицией) равнозначно одобрению и облегчению употребления наркотиков. Наиболее полный и успешный пример подобного метода проверки в Португалии, где сервис «Check In» на фестивале BOOM находится в непосредственной близости от танцпола. Так как за хранение небольших количеств наркотиков не грозит уголовная ответственность в Португалии, работники могут изучать образцы наркотиков, не опасаясь преследования. Аналогичный сервис в Австрии, называется ChEck iT!, обходит запреты законов о владении наркотиков с помощью тщательно продуманной процедуры, при которой рабочие никогда физически не трогают наркотики, а результаты размещаются анонимно на доске с номером ссылки.

В противоположность этому проверка наркотиков «позади дома» является наиболее консервативной версией этой службы, которая обычно включает в себя внешнюю лабораторию и никакого взаимодействия лицом к лицу с завсегдатаями. В качестве образцов обычно берут наркотики, которые были конфискованы службой безопасности или полиции, или иногда их берут из «туалета» после мероприятия (да, это означает отбор проб и анализ сточных вод). Образцы тестируются в лаборатории, размещенной либо в полицейском участке, либо в научно-исследовательском учреждении (например, университете), который получил специальное разрешение от местной полиции на работу с наркотиками. Важнейшим отличием такой проверки является то, что весь цикл гораздо более медленный. Может потребоваться несколько недель для получения результатов, так что здесь мало пользы для завсегдатаев во время мероприятия. Это больше судебно-медицинская экспертиза, представляющая интерес для полиции и исследователей употребления наркотиков, хотя результаты иногда публикуются впоследствии как предупреждение любителям вечеринок об особо опасной партии наркотиков.

Проверка наркотиков «посреди дома» является относительно новой концепцией, которая представляет собой сочетание аспектов с обеих предыдущих систем. Например, схему проверки наркотиков, которую профессор Фиона Мишам проводит в The Warehouse Project, можно было бы назвать системой «посреди дома», потому что тестирование происходит на месте, но до сих пор нет прямого взаимодействия с потребителями наркотиков. Вместо этого команда Мишам обычно получает образцы от наркотиков, конфискованных полицейскими, а иногда и из «коробок амнистии», размещенных где-то на территории мероприятий. Их лаборатория на месте находится за кордоном полиции, чтобы они могли работать с наркотиками, не совершая при этом официального преступления.

Проверки на наркотики «позади дома» и «посреди дома» происходят чаще всего в некоторых британских графствах, но это полностью зависит от доброй воли и сотрудничества местной полиции. Это свидетельствует о тяжести современного режима в отношении наркотиков в США, который в значительной степени не допускает ни одной из этих схем на большинстве фестивалей EDM. DanceSafe продает DIY наборы для тестирования наркотиков в Интернете, но предоставление этих комплектов на музыкальном мероприятии поставило бы организаторов мероприятия в рискованное положение возможного противоречия с Актом о RAVE, поскольку это может быть истолковано как признание и облегчение употребления наркотиков. В некоторых штатах США наборы для тестирования наркотиков даже классифицируются как «наркотическая атрибутика», что фактически превращает проверку в преступление. В самом деле, как предполагает Стефани Джонс, проверка на наркотики на месте похоже проверяет готовность общества открыто говорить об употреблении наркотиков. «С контролем наркотиков ... вот тогда возникают вопросы. Насколько мы можем принять тот факт, что наркотики на самом деле есть на этих мероприятиях? О чем мы больше беспокоимся: запретах или безопасности?»

Психоделическая поддержка и проверка наркотиков – только два из широкого спектра методов по снижению вреда. Многие организации по снижению вреда также предоставляют информацию о наркотиках, как DanceSafe в США или T.R.I.P в Канаде. Некоторые организаторы мероприятия делают акцент на предложении бесплатной воды, обеспечении хорошей вентиляции танцпола и создании достаточно прохладных мест. На многих фестивалях сервисы по снижению вреда работают в тесном контакте с местными медицинскими бригадами и охраной, чтобы гарантировать, что людей в беде заметят и предоставят помощь вовремя.

Но большинство из этих организаций по снижению вреда до сих пор работают в рамках режимов, ориентированных на запрет, имея дело с ограничительными законами, враждебными местными властями и нервными организаторами мероприятий. И организаторы мероприятий имеют веские основания нервничать, потому что многое может пойти не так – полицейские рейды или закрытие, аннулирование лицензий на работу или неподъемные сборы, освещение в прессе и местные политики, например. Эти риски – достаточно пугающие для малого фестиваля на открытом воздухе или городского клуба, но они страшны, если вы организуете один из EDM мега-фестивалей, которые были доминирующей частью танцевальной музыки в последнее десятилетие. В этом контексте становится почти невозможным для сервисов по снижению вреда попасть на электронные музыкальные события вообще.

Стратегии выживания рейверов

Если политика запрета наркотиков тяжелым бременем ложится на организаторов мероприятия, активистов реформы политики в отношении наркотиков и сервисы по снижению вреда, то сами завсегдатаи несут на себе основную тяжесть последствий. Например, организаторы мероприятия могут попытаться избежать вмешательства полиции, позволяя их службе безопасности агрессивно реагировать на употребление наркотиков. Это создает атмосферу подозрительности и паранойи, которая не только уменьшает кайф от мероприятия и вносит свой вклад в мучительные переживания из-за наркотиков, но и не дает завсегдатаям воспользоваться сервисом снижения вреда, который может быть доступен на мероприятии.

В ситуациях, когда много надзора и паранойи, употребление наркотиков имеет тенденцию быть более скрытым, что серьезно повышает риски при принятии дозы. «Из-за тайной полиции», говорит Руан, «на некоторых американских фестивалях действует принцип «Вы никогда не должны упоминать наркотики при ком-то, кто не является частью вашего лагеря». Вы просто не разговариваете с незнакомыми людьми о наркотиках и не показываете другим, что употребляете». На этих фестивалях ходят страшилки о полицейской тактике, граничащей с провокацией (например, полицейский под прикрытием приглашает людей делиться своими наркотиками, а затем обвиняет их в наркоторговле) и навязчивым надзором (например, использование термочувствительных камер для поиска трубок в палатках), так что все идет дальше в подполье. В итоге гости фестиваля еще более неохотно обращаются за помощью, когда находятся в бедственном положении, иногда дожидаясь, пока кто-нибудь вызовет неотложку.

Главной проблемой для завсегдатаев является отсутствие достоверной информации о наркотиках и безопасности. Конечно, каждая страна имеет свое официальные «образовательные» программы относительно наркотиков, но поклонники ночной жизни им не доверяют. «Люди не доверяют любому виду официального источника информации о наркотиках», говорит Руан, «потому что так много других вещей, которые они говорят, не заслуживают доверия». Многие спонсируемые правительством источники информации значительно преувеличивают опасность незаконных веществ и изображают употребляющих наркотики как беспомощных наркоманов. Описывая Talk To Frank, официальную кампанию британского правительства в отношении осведомленности о наркотиках, Руан пародирует гиперболизированное сообщение по борьбе с наркотиками, как «Если вы курите косяк, сразу же после этого вы окажетесь под мостом, вводя героин в ваши глазные яблоки».

В США поколения подростков засыпали лозунгами типа «Просто скажи НЕТ» и «Даже ни разу!» Эти кампании также часто воспринимали мягкие и тяжелые наркотики как одинаково опасные и вызывающие привыкание, что идет вразрез с опытом большинства употребляющих наркотики. Ничто из этого не отражает разнообразие личного опыта завсегдатаев, многие из которых принимали наркотики без драматических последствий. Когда они говорят, что каждый случай употребления наркотиков приводит к наркомании и трагедии, они перестают слушать.

Конечно, это не означает, что завсегдатаи беспомощны без поддержки со стороны сервиса по снижению вреда. Рейверы удивительно изобретательны, когда речь идет об управлении безопасностью наркотиков в подпольных условиях. Большинство стратегий выживания, которые Руан видела, были сильно социальными:

«Чаще всего я вижу много друзей, которые ищут друг для друга». Как правило, это означает прикрепление к компании, которая предоставляет консультации, поддержку и взаимную защиту. Друзья учатся «проходить» друг с другом, делятся сплетнями и знаниями о безопасности наркотиков и, прежде всего, держатся вместе.

Но если ваша команда является вашим единственным источником поддержки, связанной с наркотиками, это также означает, что вы глубоко зависимы от них, и не все группы друзей справляются с этим хорошо. Во время своего волонтерства в психоделических службах поддержки на фестивалях Руан обнаружила, что «Около 60% из плохих историй, которые я собрала, связаны с тем, что человек потерял друзей, был оставлен друзьями или оказался в одиночестве каким-либо иным образом». Руан также видела группы друзей, демонстрирующих замечательную преданность, заботясь друг о друге: «У нас было много групп друзей, которые входили в [психоделическую поддержку] и поддерживали одного из своих в течение длительного времени, потому что у него был трудный период».

Фестивали часто описываются как временные «микро-культуры», и это также относится и к практике безопасности наркотиков на этих мероприятиях. Некоторые фестивали известны созданием особенной про-социальной среды, где друзья активно заботятся друг о друге, а незнакомые люди подходят к людям, которым, похоже, сейчас очень плохо. Но другие фестивали печально известны больше «его/ее собственной» культурой, где каждый предоставлен сам себе, а тех, кто в беде, следует активно избегать. Некоторые из этих различий могут быть сопоставлены с размером мероприятия и репрессивности местных режимов наркотиков, но организаторы мероприятия также играют решающую роль в формировании подобной динамики.

Когда дело доходит до поддержки сверстников, возраст также является фактором. Старые завсегдатаи, вероятнее, имеют больше опыта решения сложных ситуаций с наркотиками, и поэтому они, скорее всего, знают, что делать, когда друг сходит с ума, заболевает или имеет неожиданную реакцию на то, что они приняли. «Люди в этой сфере, как правило, имеют только свой собственный опыт и знают людей, кто, кажется, заслуживает доверия», говорит Руан, «А если вы молоды и только начали ходить на фестивали, вы не имеете своего рода библиотеки этой информации в своем распоряжении».

Хотя некоторые команды выигрывают от закаленных рейверов, которые есть среди них и могут дать рекомендации, такие группы из людей разных поколений очень редки на крупных танцевальных мероприятиях, которые привлекают более молодых и новичков. Если вы относительно новичок для вечеринки с наркотиками и ваша группа так же неопытна, помощь, которую вы получаете от своих друзей в период кризиса, может оказаться неэффективной, ошибочной или даже контрпродуктивной. В этом смысле, более мелкие мероприятия и сцены часто обеспечивают некоторую дополнительную защиту. Так как завсегдатаи, чаще всего, знают друг друга лично, или по крайней мере видели хоть раз, цепочка поставок наркотиков является несколько более прозрачной, а также более сложной для полицейских агентов.

Но они более надежны? Эти лицом к лицу сети доверия разделяют фундаментальную проблему с другими формами «снижения вреда» в том, что они отлично работают, пока не развалятся. Все, что вам нужно, это одно слабое звено в сети распределения, слухов и поддержки, и завсегдатаи могут оказаться в отчаянном положении. Например, Руан заметила, что многие гости фестиваля компенсируют отсутствие проверки наркотиков и надежной информации о наркотиках «покупкой исключительно у людей, которых они знают и которым доверяют, но это может иметь неприятные последствия на самом деле, очень неприятные». При отсутствии снижения вреда и достоверной информации, завсегдатаи учатся помогать друг другу и разрабатывать коллективные стратегии выживания, но последствия, когда они терпят неудачу, могут быть катастрофическими.

Серьезное отношение к развлечениям

Хотя мы и говорим, что эта история не совсем «сверху вниз», мы признаем, что трудно отрицать влияние этой политики на ночную жизнь. Это угрюмый реализм, возможно. Подавляющее большинство из нас танцует, слушает и создает музыку под политическими режимами, которые придерживаются нисходящего подхода к регулированию наших музыкальных мероприятий, особенно там, где они пересекаются с контролируемыми веществами. По сравнению с танцпольной эйфорией политические дебаты очень неромантичны.

Мы не можем сказать, что завидуем политикам. Политика носит общий характер, но опыты с наркотиками разнообразны и весьма индивидуальны. Основная трудность в попытке управлять использованием наркотиков на уровне общества заключается в том, что большая часть дискурса политики основывается на обобщениях того, как люди справляются с психотропными веществами, а затем эти политические решения влияют на гораздо более разнообразные области практики на местах. Стремится ли политика в отношении наркотиков сделать наркопритоны подходящими для электронных музыкальных фестивалей? Будет ли наркополитика, направленная на внутривенное введение героина, иметь смысл в плане рекреационного использования клубных наркотиков? Будет ли политика, ориентированная на терапевтическое использование конопли, влиять на курильщиков?

Наркополитические дебаты, как правило, воспринимают употребляющих наркотики как группы населения, демографические или пользовательские типы, но люди, которые несут на себе основную тяжесть этих мер, являются людьми с уникальными комбинациями жизненного опыта, химии тела, личности, воспитания, генетики и так далее. Как указывает Джонс, «Употребление наркотиков различно для каждого человека – и даже разное каждый раз, когда один и тот же человек использует данный наркотик. Это невероятная задача для политиков».

Тем не менее, политические режимы нашли способы регулирования опасных и вызывающих зависимость веществ, таких как алкоголь и табак. Здесь тоже была инициатива снижения вреда, направленная на пьющих. Как указывает Джонс, алкоголь является «релевантным для нашей культуры, и мы нашли способ регулировать его и выявить смысл для нашей жизни». Ирония заключается в том, что, насколько сильно вызывают привыкание психотропные и потенциально опасные вещества, но алкоголь намного «тяжелее» и рискованнее, чем большинство обычных клубных наркотиков.

Но не все проблемы, связанные с безопасностью наркотиков, находятся на вершине политической пирамиды. Во многих обществах отношение к наркотикам приравнивает употребление наркотиков к преступности, тем самым давая понять, что те, кто употребляет наркотики – плохие люди, которые получают то, что они заслуживают, когда с ними случаются плохие вещи. Мы тоже не застрахованы от этого. Когда Джонс проводила исследования клубной жизни в Нью-Йорке для своей магистерской диссертации, она обнаружила, что клабберы подсознательно поглотили это морализаторство, часто применяя такое отношение к себе и своим друзьям. «Даже люди, которые использовали наркотики и имели положительный опыт работы с ними, все еще несут это культурное клеймо глубоко внутри себя», говорит она. Джонс ожидала найти уверенных в себе, не стыдящихся ничего людей, употребляющих наркотики, которые были готовы обличать эти доминирующие культурные клейма. Вместо этого она встретилась с обороной, чувством вины, тревогой и избеганием.

Будет полезно подумать о том, как наше собственное отношение к наркотикам может воспроизводить одну и ту же культурную логику, которая уже давно используется, чтобы клеймить танцевальную музыкальную культуру. Например, когда мы отвергаем других завсегдатаев лишь «за наркотики», что же мы получаем, исключив их таким образом? Стыдя друг друга за употребление наркотиков, рискуем ли мы увековечить негативные стереотипы и усилить репрессивную моральную систему, которая порочит телесное удовольствие? То есть это, конечно, игра, в которой проигрывают все, принимая во внимание, что эта музыка выросла из сообщества расовой и сексуальной изоляции; эти же удовольствие-фобические моральные иерархии были ключевым элементом угнетения этого сообщества.

Возможно, были времена, когда мы не могли ухаживать за собой и друг с другом из-за глубинной, культурно-вкрапленной морали об удовольствии и уместности. Иногда это приводит к жестоким парадоксальным ситуациям, когда некоторые люди электронного сообщества одобряют доминирующую моральную парадигму запрета (чтобы защитить себя, свою карьеру, свой имидж), несмотря на то, что они сами знают противоречивость такой политики не понаслышке.

Обсуждение наркотиков в электронной музыкальной культуре означает охват огромной территории. Есть много движущихся элементов, если можно так выразиться. На глобальном уровне существует широкий спектр политических подходов в отношении наркотиков в действительности, от полного запрета до разных степеней декриминализации и регулирования, но большинство из них по-прежнему склоняются к железному кулаку запрет, который, кажется, делает употребление наркотиков только еще более опасным. Но есть те, кто выступает за реформы, утверждая, что употребление наркотиков является повсеместным и давней частью человеческой культуры, и что приоритет должен быть отдан информации и инструментам, необходимым, чтобы оставаться в безопасности и здоровым. Завсегдатаи в настоящее время должны ориентироваться в сложном нагромождении законов, политики, этики и знаний каждый раз, когда они выходят из дома. Иногда мы находим наш путь через него; иногда приходит помощь.

В любом случае, мы должны оставаться в курсе того, что происходит в этих мирах, которые кажутся настолько далеки от танцполов и музыкальных студий. Мы должны сделать так, чтобы наши собственные голоса были услышаны в этих дебатах. В конце концов, эти сражения ведутся на, в и через наши тела, независимо от того, нравится нам это или нет. И это лишь небольшой обзор немногих мест в мире – в основном на «глобальном севере» – слишком и так есть намного больше, чего сказать о том, как эти вопросы решаются в других культурах и при других политических режимах.

Heart of Storm Red Carpet
07/28/2015
Organizer: Tatiana Archangel
Photographer: Gennadiy Kotlyarchuk